Марина Лемуткина. Средняя температура ЕГЭ по стране // МК

Марина Лемуткина. Средняя температура ЕГЭ по стране// МК. 17 января 2010 Президентская комиссия раскололась в оценке Единого госэкзамена Сразу два члена кремлевской комиссии по ЕГЭ готовы публично оспорить благостность ее официальных выводов. Депутаты Госдумы Олег Смолин и Иван Мельников уже поделились с корреспондентом “МК” кое-какими своими тезисами, которые, кстати, перекликаются с Белой книгой “ЕГЭ и судьба российского образования”, подготовленной журфаком МГУ им. Ломоносова. Белая книга — это сборник публикаций в СМИ на тему ЕГЭ за 2009 год. Самым нелюбимым ребенком реформы нашего образования является Единый госэкзамен. Это знают все, а потому на его безоблачное введение в штатный режим в 2009 году никто всерьез и не рассчитывал. Однако масштаб вылезших проблем — от бесконечно меняющихся правил игры до успешного прокладывания обходных путей — оказался столь велик, что власти дрогнули. Не до такой, правда, степени, чтобы ЕГЭ отменить вовсе. Но комиссию по изучению результатов его введения, на чем долго и безуспешно настаивали оппоненты, все же созвали. Да еще на высочайшем уровне — во главе с руководителем президентской администрации Сергеем Нарышкиным. ИЗ БЕЛОЙ КНИГИ: “В книге настоящей представлены выступления о ЕГЭ, обнародованные в российских СМИ, на новостных ресурсах Интернета, в блогосфере: СМИ с сильной блоговой составляющей и комментариях интернет-пользователей, с конца 2008 — начала 2009 года, после придания Единому государственному экзамену статуса всероссийского закона. Целесообразность ее появления объясняется, впрочем, не только резким увеличением критических материалов, принявших с течением месяцев вид снежного кома. Существенно изменился и сам их тон. Показательны заголовки многих публикаций: “ЕГЭ — контрольный выстрел в российское образование”; “ЕГЭ: ошибка или преступление?”; “Высшая мера для высшей школы”; “Как объЕГЭрить государство”; “Аттестат незрелости”; “Капканы для ректоров”, “Поколение для экспериментов”; “ЕГЭ: коррупция сдвинулась с вузовского уровня на школьный” и т.д.” Свои выводы комиссия обнародовала незадолго до новогодней ночи — отсюда, должно быть, и сказочное ощущение, которое они оставляют. С одной стороны, Единый госэкзамен провозглашается явным позитивом — и в качестве итоговой аттестации школьников, и как вступительное испытание в вузы, а его недостатки объявляются легко устранимыми частностями. Однако с другой — тут же признается, что “при проведении ЕГЭ в 2009 году не удалось избежать нарушений и нечестного поведения, в том числе в пунктах сдачи экзамена”. Причем в таких масштабах, что это “может привести к значительной деформации контингента учащихся при приеме в вуз” (выделено “МК”). Другими словами, что изъян принял системный характер. Казалось бы, официальная констатация данного факта — серьезный повод для пересмотра принципиальных параметров выбранной модели. Однако в заключении об этом нет ни слова: устранять проблемы комиссия рекомендует путем “совершенствования” того, что мы имеем. Например, введением запрета “на наличие в помещениях, где проводится экзамен, мобильных телефонов и иных средств связи”. Или передачей проверки части “С” экспертам других регионов. Среди других предложений — запрет менять правила ЕГЭ после определенной даты и усовершенствование экзаменов по иностранным языкам и информатике (в первые предлагается добавить устную часть, а второй проводить в электронном виде). Но все они, по мнению оппонентов, эффективны не более чем цирковой номер под названием “Борьба нанайских мальчиков”. Менять, по мнению двух членов кремлевской комиссии из их числа — депутатов Госдумы Олега Смолина и Ивана Мельникова, надо принципиальные вещи. Например, сделать ЕГЭ добровольным; заранее установить минимальный балл, который позволяет считать ЕГЭ сданным; выдавать аттестаты выпускникам, получившим неудовлетворительные отметки, или установить право сдачи экзаменов в традиционной форме для выпускников вечерних школ, не желающих поступать в вузы; отменить обязательный ЕГЭ при поступлении в техникумы; отказаться от использования тестовых заданий; заменить ЕГЭ по литературе сочинением, а по истории — устным экзаменом. Ни одно из этих предложений в окончательный текст заключения комиссии не вошло. И тогда кремлевские “диссиденты” решили выступить с особым мнением. По их словам, “итоги ЕГЭ в 2009 году поставили под сомнение саму возможность достижения его главной цели — объективной оценки качества подготовки выпускников”. По их расчетам, установленное в 2009 году минимальное число баллов по большинству предметов сильно занижено и соответствует прошлогодней границе не между “двойкой” и “тройкой”, а между “двойкой” и “единицей”. Так, “по математике и по истории получено по 40% неудовлетворительных оценок; по литературе — 23%; а по русскому языку — 9%. В этом случае, используя любимую сторонниками ЕГЭ аналогию с термометром, который выявляет и помогает лечить болезни (системы образования)”, выходит, что “температура отдельного “пациента” признавалась нормальной или не нормальной лишь после ее измерения во всей “больнице”; по отдельным “диагнозам” нормой признавались показатели от 37 до 20 “градусов”. Смертность от подобной “медицины” представить себе нетрудно”, — предсказывают они. Хуже того. “Безграмотные школьники и студенты были всегда, — настаивают подписанты. — Но безграмотные суперотличники — инновация ЕГЭ. При этом вчерашних детей даже нельзя винить: их такими сделала система подготовки, когда на протяжении двух последних школьных лет они практически не занимались нормальным русским языком, но механически вставляли буквы в предложенные тексты и учили наизусть предполагаемые задания части “С”. Фактически в России происходит ликвидация грамотности. И тем не менее, если не считать отдельных выступлений, все эти аргументы детально не обсуждались на комиссии при президенте”, — констатируют они. Правильная модель ЕГЭ им видится такой. Первое. Экзамен в традиционной форме, но принимаемый независимой от данной школы комиссией (представители других школ и вузов, общественности, чиновники от образования из других районов). Второе. Право выбора для выпускника и абитуриента между технологиями ЕГЭ и традиционными технологиями выпускных и вступительных испытаний. Третье. ЕГЭ плюс дополнительный экзамен в вузе по избранной специальности (сейчас такая возможность есть лишь по так называемым творческим специальностям, а также в том числе — абитуриентов очных отделений). От ЕГЭ же по всем гуманитарным предметам предлагается отказаться вовсе. Материал подготовил: Марина Лемуткина